Гнома (4.12.24). Воскресный день Физрука и Филологини (Из романа о Дьяволе)

Физрук и Филологиня проснулись в объятиях друг друга.
- Это была самая лучшая ночь в моей жизни. – Нараспев произнёс мужчина, не размыкая объятий.
- Почему? – Откликнулась женщина, посмотрев в окно, на котором размазалась белёсая масса тумана.
- Потому что это было ново. Это было ново, ибо в какой-то момент меня уже не было. Меня не было, но это был я – я, которого не было. Мною ощущались лишь – ритм, дыхание и погружение… а потом расширение… и я, который одновременно я и не-я, куда-то понёсся… И… - на секунду Физрук замешкался, - и… потом мне стало страшно, и я вернулся в тело.
- Чего ты испугался?
- Полной потери себя. Меня это испугало.
Филологиня понимающе кивнула.
- Да. – Сказала она задумчиво. Трансцендентный опыт во время соития может испугать, особенно когда он представляет собой грань.
- Грань чего?
- Эроса и Танатоса.
- Н-не совсем ухватил мысль. – Промямлил Физрук.
Филологиня грациозно выскользнула из объятий, нагая прошлась по комнате, присела на краешек кровати, снова посмотрела в молочного цвета окно:
- Экстатический Эрос всегда содержит в себе элемент Танатоса. И Танатос в данном случае выступает как проводник в бессмертие.
Физрук задумчиво разглядывал розовую раковину соска Филологини.
- Значит ли это – спросил он, не отводя взгляда от соска, - что Танатос тоже может быть экстатическим и содержать в себе пульсации Эроса?
- В идеале так и должно быть. В идеале человек должен умирать не в хрипах, кошмарах и тяжёлых миазмах, а, улыбаясь и осознавая, что к нему пришёл Психопомп и в следующую минуту его мягко коснётся, возьмёт за руку и поведёт в пространства иных мерностей. Но вовсе не обязательно дожидаться своего последнего часа, ибо наслаждение Переходами можно испытывать и в этой жизни и, в частности, во время соединения двух любящих тел. Но это уже состояние Дживанмукты – того, кто познал тайну адвайты, то есть - недвойственности. И если секс не даёт такого переживания, то это механический, кроличий секс, и есть в нём что-то пародийное. Следует ли тогда им заниматься?..
Филологиня повернулась к Физруку и предложила:
- Какой густой туман, и как тихо на улице. Погуляем?
- Отличная идея. Может, сходим на школьную спортивную площадку, покидаем мяч? Представь только себе, как ты бросаешь мяч, и он тонет в тумане, теряя свою объектность, а потом, вдруг, снова материализуется.
- Согласна.
- И ещё…
- Да?
- Может, будем называть друг друга Возлюбленными – после того, что у нас было этой ночью?
- Я не против.
- И ещё…
- Да?
- Хочу быть Дживанмуктой.
- Женись на мне и будешь.

Возлюбленные оделись, вышли из дома и направились к школе.
Улица была тиха и пустынна, словно жители Четырёхгорки ещё спали, хотя время близилось к полудню.
Только рыжеволосая, кудрявая девочка, вынырнув из толщи тумана, пробежала совсем рядом, звонко распевая считалочку -

Цим-цум, цим-цум,
У кого сильный ум,
Раз-два-три-четыре-пять –
Только тот не будет спать,
Только тот начнёт играть.
Цим-цум, цим-цум… -

и снова скрылась в этой толще, оставив за собой шлейф звонкого хохотка.