Гнома (6.12.24). Рефлексия Лебёдкина (из романа о Дьяволе)

Если Капитану Лебёдкину надо было сосредоточить мысли на решении конкретных детективных задач, он пил много чёрного чаю и курил длинные папиросы.
Если ему необходимо было мыслям своим придать объёмность и четырёхмерность, он брал в руки флейту и играл произведения, которые способствовали его погружению в данное состояние -

Тору Такемицу. «Ария» (Air),
Эдгар Варез. «Плотность 21.5» (Density 21.5),
Джачинто Шельси. «Пвилл» (Рwyll).


К данному списку добавлялись Майлз Дэвис («Лифт на эшафот» - (Ascenseur pour l'échafaud), Джон Колтрейн (Dear Lord), Дмитрий Шостакович («Афоризм №1»)… -

но в этот раз он просто импровизировал на альтовой флейте, позволяя нотам в нижнем регистре звучать гулко и раскатисто и тем самым создавать некий акустический аттрактор, куда стекало его сознание, которое словно само начинало быть звучащим.
Звучали не слова, не мысли, а именно сознание, которое было уже не в нём самом, но заполняло окружающее пространство и, соединяясь с информационными волнами этого пространства, возвращалось к нему в виде ответов.

Почувствовав, что ответ вошёл в него, Лебёдкин разобрал флейту, почистил и спрятал в футляр, после чего спустился на первый этаж и присоединился к домашним, которые вот уже десять минут как приехали.

Система получения ответов была разработана сыщиком таким образом, что ему вовсе не обязательно было знать конкретное содержание ответа, ему достаточно было осознавать и ощущать, что ответ внутри него и в ближайшее время он проявит себя либо в виде инсайта, либо – через синхронизирующуюся с запросом, ситуацию.

Поэтому воскресным вечером дознаватель Тимофей Лебёдкин был спокоен и удовлетворён.
Он уже знал, хотя ещё и не знал.

Настала ночь. Туман рассеялся.

Вернуться в раздел